Среднесайтовая статистика по технике. Неофициальная статистика World of Tanks Blitz

Начало октября 1936 года, окрестности Картахены

В порту разгружали оружие для Республики: полсотни танков «Т-26», запасные части и боеприпасы, горючее, автомобили «ЗИС-5». За работой следили командиры отряда — полковник Кривошеин и его заместитель, капитан Поль Арман.

Работы шли быстро, и скоро уже танки и автомобили мчались по кремнистой дороге на базу — в небольшой городок Арчена.

— Что же это, мы сюда воевать прибыли, а нас в школу отправляют? — сердился танкист Анатолий Новак.

Этот молодой офицер выглядел «настоящим киноартистом» — вьющиеся белокурые волосы, модная внешность героического красавца. Поэтому часто хмурился, рвался в бой: «доказать».

— Все-таки не учениками, а преподавателями, — попытался утихомирить его Арман.

И уже куда более сурово прибавил:

— Мы должны делать то, что нужно для победы. Испанской республике не победить без собственных кадров танкистов!

Декабрь 1936 года, Арчена

— Слушай, Новак, — обратился к лейтенанту его товарищ, Петр Сухов. — Ты не замечал за нашим начальником кое-каких странностей?

— За Арманом? — не понял Новак.

С Полем Арманом, латышом по происхождению, французским коммунистом, интернационалистом, Новак был знаком уже много лет, служил под его началом. У Армана имелись, конечно, и странности — как у всякого человека сложной судьбы, но ничего такого, что стоило бы обсуждать шепотом.

— Да нет же, я про здешнего, про полковника Санчеса Паредеса! — пояснил Сухов.

Санчес Паредес был начальником учебной базы. Как все героические испанцы на руководящем посту, он именовался полковником.

— Я уважаю Паредеса, — сказал Новак. — Не всякий капиталист добровольно отдаст трудовому народу свои оливковые плантации и собственный завод.

— Это не его собственный завод, а народный, — нахмурился Сухов.

— Ну вот он это и осознал, — сказал Новак. — И в этом как раз нет ничего странного.

— Идем, покажу.

Полковник Парадес сидел один в комнате, где горела единственная свеча.

— Что он свечу-то зажег? — удивился Новак. — Лампа же есть.

— Тише. Он духов вызывает.

Полковник действительно водил руками над столом и подолгу прислушивался, склонив голову набок.

— Тьфу ты! — в сердцах плюнул Сухов. — Как бабка старая. И кто бы мог подумать?

— Паредес — он настоящий военный. И учебной базой руководит как надо, — строго произнес Новак. — Вот на этом и следует сосредоточиться. А что духов вызывает… Ничего, рано или поздно осознает ошибку. Я тебе так скажу: если бы с помощью этих самых духов можно было преодолеть проклятый языковой барьер — я бы их не задумываясь взял к нам на работу.

Языковой барьер очень мешал в обучении. Переводчики имелись, но они путались в военной терминологии. Приходилось прибегать к жестикуляции и всяким междометиям. Выручало только острое желание одних — научить, других — научиться.

И если бы не анархисты…

— Хуан, почему вышел из строя? А ну, на место! — на языке, понятном любому военному, командует, бывало, Сухов.

А Хуан в ответ:

— А зачем мне, камарада лейтенант, ходить строем? Я и так буду фашистов бить!

В самых трудных случаях звали Армана. Он хорошо говорил по-французски и умел донести свою мысль до любого Хуана, будь  тот хоть трижды анархистом.

15 октября 1936 года, Арчена

Лейтенант Петр Сухов растерянно смотрел в окно.

Производился второй набор в танковую школу.

Во дворе клубилась огромная, причудливо разодетая, шумная толпа.

— Откуда они взялись? Их никто не приглашал, — изумился Сухов. — Вон, сколько наперло…

— Откуда? — Комбат взъерошил волосы. — Ты что, не знаешь, как действуют анархисты? Это в Советском Союзе их уже неосталось, превратились, так сказать, в пыль истории. А в Испании анархисты — сильная партия. Беда, что никакого дела-то они и не делают! Только шумят да мешаются.

Сухов подавленно молчал. Хоть они в Испании недолго, а с анархистами сталкиваться уже приходилось. То они пытались отобрать оружие у своих же товарищей, так что чуть ли не с пистолетом от них отмахивались. То брались за самые опасные задания, а потом, никому ничего не сказав, попросту отходили в неизвестном направлении.

— Танки им доверять ни в коем случае нельзя, — высказался наконец Сухов.

— Сам знаю, что нельзя, — отозвался комбат, — да как поступить-то? Прямо им отказать: мол, нет, дорогие товарищи, мы анархистам не доверяем?

— А вот взять и отказать! — обрадовался Сухов. — Зачем нам играть в политику? Мы сюда сражаться приехали, а не с их многопартийностью разбираться.

— Нет, Петро, не годится, — покачал головой комбат. — Скандал выйдет. А еще, чего доброго, мятеж поднимут.

— Может, все-таки принять двух-трех анархистов? — предложил Сухов. — Которые помоложе. Так, для формы.

— Зачем это? К нам компартия лучших людей посылает, а мы их анархистами разбавлять будем?

Сухов пожал плечами:

— Другие предложения?

— Вот тебе другое предложение, — хитро прищурился комбат.

…Сухов даже ахнул:

— Да я не умею!

— Ничего, справишься. Возьми у фельдшера справочник. Вид у тебя интеллигентный, так что действуй. И белый халат надень, а то за доктора не примут.

— Запускайте кандидатов! — распорядился «доктор» Петр Сухов. — А вы, товарищ комбат, давайте мне знать, который из новичков анархист. Покашляйте там. Чтобы я лишнего кого не выставил.

И началась «работа»:

— Ростом не вышел, не годится.

— Слишком ты, брат, толстый, в танк не поместишься.

— У тебя хроническая болезнь, — говорил иному «доктор» и, заглядывая в справочник, прочитывал какое-нибудь мудреное название. — Помрешь посреди боя, подведешь товарищей.

Получая справки о несуществующих болезнях, анархисты продолжали шуметь во дворе.

К ним вышел Арман.

— Все, товарищи, расходитесь. По медицинским показаниям вы не подходите. Будете сражаться за свободу Испании как простые смертные — пешком, с ружьем или автоматом в руке.

26 октября 1936 года, Арчена

— Товарищи, час настал, — говорил Поль Арман, обращаясь к недоучившимся «студентам» танковой школы. — Мадрид просит о помощи. Товарищ Сталин и Советское правительство выслало Испании партию танков и самолетов, но для них нужно время — недели две. Этого времени у Мадрида нет. А наши танки — на ходу. Правда, обучение еще не закончилось, но — доучимся в бою. Завтра выступаем. В боевых действиях будет принимать участие танковая рота из пятнадцати машин. Командирами взводов и танков, механиками-водителями назначаются советские добровольцы. Командирами башен — испанские товарищи.

29 октября 1936 года, окрестности Мадрида

Поль Арман с трудом скрывал гнев.

Никаких разведданных! Вообще никаких. Что творится под Мадридом? Предполагается, что противник занял Ильескас, Борокс, возможно — Сесенью, но откуда это известно? Что значит — «говорят, у фашистов шесть орудий и какое-то количество танков»? Что скрывается под обозначением «какое-то количество» и какие «танки» имеются в виду — «ансальдо» или что-то посерьезнее?

Хуже того. Где находятся союзные части — тоже оставалось покрыто мраком неизвестности.

Хладнокровный латыш хладнокровно скрежетал зубами. Решение следовало принимать быстро.

— Лейтенант Сухов, ты с тремя танками идешь в сторону Сесеньи на разведку, — приказал он. — Я пойду за тобой по шоссе. Выясни, что творится в городе.

Сухов развернул «Т-26» в сторону Сесеньи. Но не успела осесть пыль, поднятая тремя танками разведки, как пришло донесение от испанцев:

«Сесенья противником не занята. При входе на западную окраину дайте белую ракету, чтобы мы не поражали вас артиллерийским огнем».

Двенадцать оставшихся «Т-26» в походной колонне с открытыми люками приблизились к Сесенье около восьми утра. На дороге Арман увидел орудие, возле которого возился расчет и стояли два офицера. Немного левее находилась группа солдат человек в двести.

— Салют! — громко крикнул Арман и поднял сжатую в кулак руку в республиканском приветствии.

В лязге и грохоте гусениц офицеры его не расслышали.

Арман подъехал на танке вплотную и закричал по-французски:

— Уберите орудие — дайте пройти танкам!

Офицеры не поняли французской речи. Ответили что-то по-испански.

В этот момент к танку приблизился третий офицер — подполковник. Он произнес несколько слов, и вдруг Арман понял: это — фашисты.

Ничем не выдав своих чувств, Поль Арман продолжал непринужденно болтать с полковником. Обсуждал обстановку под Мадридом, бранил русских. Тем временем танки, которые шли за Арманом, успели подойти вплотную.

«Фашисты в Сесенье!» — понял Арман.

Он увидел, как со стороны городка на шоссе выходят марокканцы — страшная в своей ярости и жестокости конница, самое действенное, как ни странно это прозвучит, соединение фашистской армии.

Продолжая беседу с полковником, Арман подтолкнул своего механика-водителя и по-русски закричал:

— Дави!

Захлопнулся люк, взревел мотор — в тот же миг танк подмял и полковника, и орудие с расчетом. Грянула танковая пушка.

— К бою!

Со стороны Сесеньи загремели танки Сухова. Кони ржали, вздымались на дыбы, сбрасывали всадников. По разбегавшимся мятежникам «Т-26» открыли огонь.

Фашисты быстро оправились. Один из снарядов поджег танк Армана. Пылая, «Т-26» продолжал двигаться на артиллерийскую батарею.

— Огонь!

Батарея была уничтожена.

— Впереди «ансальдо»!

На подступах к Сесенье завязывается новый бой. Но где неуклюжим итальянским «черепашкам» тягаться с «Т-26»! Перестрелка идет на горной дороге, и вот уже один «итальянец» вертится на месте с перебитой гусеницей. Второй, однако, продолжает атаковать.

И тут командир второго танка, лейтенант Осадчий, направляет свою машину прямо на противника. Вплотную сходятся два танка, и Осадчий всей тяжестью «Т-26» ударяет «итальянца» в бок. «Ансальдо» еще упирается… и валится в ущелье.

Это был первый танковый таран, примененный в тех боях.

Сесенья встретила «неприветливо» — в советские танки полетели бутылки с зажигательной смесью. Кидал кто-то прямо с балкона одного из домов. От удара о танк бутыль разбивается, горящая струя льется сквозь щели люка внутрь машины. Вот-вот огонь доберется до снарядных гнезд. Арман и его товарищи сбивают огонь… Обошлось.

Арман смотрит на своих бойцов: у одного обожжена спина, у другого — рука. Губы растрескались, лица покрыты сажей.

— Где тавот, вазелин? Бинты хоть взяли?

Бинтов нет, приходится рвать рубаху.

— Вот что, — Арман принимает решение, — я перехожу на другой танк, а вы, ребята, ложитесь на дно, вас вывезут к своим. Выходите из боя.

И тут он с удивлением увидел, как по лицам бойцов потекли самые настоящие слезы.

— Вот как, товарищ командир? Не доверяете нам? Плохо мы дрались? На себя посмотрите — черный, как негр, но из боя не выходите, а нас хотите пассажирами…

Арман поневоле прикусил губу. Недооценил ребят, счел их слишком молодыми. А откуда он взял, что они слабее?

— Простите меня, товарищи, — искренне сказал Поль Арман.

Сесенья перешла в руки республиканцев. Битва за Мадрид продолжалась.

© А. Мартьянов. 2022

Обсудить сказку вы можете здесь.